Портал 'Миф'

Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, выберите:
Вход || Регистрация.
июня 20th, 2018, 11:49am

Главная Главная Помощь Помощь Поиск Поиск Участники Участники Вход Вход Регистрация Регистрация
Форум портала «Миф» « Звериные обереги, фетиши »

   Форум портала «Миф»
   Научный форум
   Мифология
(Модератор: Mim)
   Звериные обереги, фетиши
« Предыдущая Тема | Следующая Тема »
Страниц: 1  Ответить Ответить Уведомлять Уведомлять Послать Тему Послать Тему Печатать Печатать
   Автор  Тема: Звериные обереги, фетиши  (Прочитано 6414 раз)
mohnaty

*




Пришел, увидел, наследил!

   
Просмотреть Профиль WWW

Пол: male
Сообщений: 8
Звериные обереги, фетиши
« В: февраля 16th, 2007, 9:57pm »
Цитировать Цитировать Править Править

http://www.z-obereg.narod.ru/
На всем протяжении существования человечества животные находились в поле зрения людей не только как пища, одежда, угроза или просто часть окружающего фона, но и как объект некоторого особого отношения - культа. Это «особое отношение» пронизывает наше бытие, возможно, является обязательной составляющей человеческой сущности, проявляясь в культуре от наскальных рисунков каменного века до плюшевого мишки современности.
Существование культов диких животных в традиционном и архаичном обществе, где охота является одним из главных видов деятельности, неразрывно связано с использованием частей добытых животных в культовых целях.  
Зубы, когти, кости, шкуры и другие части служили оберегами, элементами ритуальных костюмов и сооружений, атрибутами обрядов.  
 
Наглядно проясняет принципы действия оберегов и фетишей эта работа:
Е.С. Новик. "Вещь-знак" и "вещь-жест": к семиотической интерпретации фетишей    Вестник РГГУ. Вып.2. М.: 1998. С.79-97.  
 
Старик Нюля из нганасанского pода Линанчеpа был удачливым охотником. А все потому, что день, когда он добыл своего первого оленя, оказался особенно примечательным. Вообще-то первый самостоятельно добытый олень - важное событие в жизни любого нганасанского юноши, поскольку оно знаменует его вступление в совершеннолетие: только после этого его считают настоящим мужчиной и он получает право обзавестись семьей. Но первая охота Нюля оказалась сопряжена с поистине исключительными обстоятельствами.  
 
Весной, когда стада диких оленей мигpиpовали из лесотундры на севеp, Нюля с отцом и дядей (младшим бpатом матеpи) пошел по Аваму ввеpх, чтобы встpетить оленей близ Тагенаpских озеp. Весна в тот год была затяжная и приход оленей задеpживался. Отец и дядя напpяженно высматpивали животных и не заметили, как олень сам выбежал на паpня. "Будто наpочно искал", - рассказывал Нюля. У него с собой даже не было pужья (стаpшие забpали pужье себе), а были только ремень и копье. Олень бежал, не обpащая внимания на Нюля, и он, подпустив его совсем близко, удаpил копьем в бок - туда, куда били взpослые во вpемя поколки. Олень был убит, и дядя по матери освежевал его и съел кусок мяса1. Когда он стал вываливать внутpенности и pазpезал желудок, то там оказался камень. "Это тебе Моу-Нямы (Земля-Мать, одно из главных божеств нганасанского пантеона. - Е.Н.) дала", - сказал Нюля его отец и велел взять камень, хpанить его и pегуляpно "коpмить". Так Нюля приобрел своего фала-койка - камень-койка. Он утвеpждал, что если попpосить этот камень об удаче на пpомысле, то во сне услышишь, как койка говоpит: "Эй, Нюля-нюо, ты иди тихонько за Комогу-моу, там я к тебе оленей позову", или дает еще какой-нибудь полезный совет. Веpа в свеpхъестественную силу у стаpого охотника была столь сильна, что он не пpедпpинимал никаких действий, не испpосивши помощи у фала-койка.  
 
Ю.Б.Симченко, записавший этот рассказ от самого Нюля2, отнес нганасанские фала-койка к разряду фетишей. В свое время вокруг этого явления архаической культуры шли оживленные дискуссии. Сам термин "фетиш" был введен в науку еще в XVIII в.: Ф. Шарль де Бросс в своей книге "О культе богов-фетишей" (1760 г.) использовал это португальское словечко (бывшее в ходу у моряков, торговцев и миссионеров, которое они употребляли применительно к африканским "колдовским" предметам - амулетам, оберегающим талисманам и др.) для обозначения вещей, "одаренных божественной силой". Он же назвал религию, связанную с поклонением предметам, животным или явлениям природы, которые человек одушевлял, приписывая им сверхъестественную силу, фетишизмом.  
 
Надо сказать, что за прошедшие 200 с лишним лет взгляд религиеведов на фетишизм почти не претерпел изменений. В "Своде этнографических понятий и терминов" (вып. 5, М., 1993 г.) его определяют как "совокупность религиозных представлений, наделяющих сверхъестественными свойствами неодушевленные материальные объекты, чем вызывается особое, религиозное к ним отношение". Коррективы оказались весьма незначительными. Иногда из разряда фетишей исключают животных, поскольку они являются "одушевленными" материальными объектами (хотя предметы-фетиши, по мнению религиеведов, считаются "живыми", все же почитание животных они предпочитают числить по ведомству "культа животных", или "зоолатрии"Wink. Признается, далее, что применение к фетишам слов "поклонение", "культ" не всегда уместно, так как отношение к фетишу может быть двойственным, сочетая почитание с принуждением, стремлением заставить фетиш исполнить волю его владельца. И наконец - о фетишизме теперь почти не говорят как об особой, самостоятельной (у Шарля де Бросса - исходной) форме религии, поскольку элементы фетишизма, магии и анимизма сопровождают религию на всем ее историческом пути.  
 
Тем не менее главный принцип, по которому религиевед отличает фетиш от обычного предмета, остается неизменным: констатируется, что первобытный человек наделяет его характеристиками живого существа и ожидает от него проявления сверхъестественных свойств. Долгое время велся спор о том, что же превращает неодушевленные предметы в "живые": является ли фетиш вместилищем духа (или "демона" вещи), поселившегося в нем (так считали сторонники анимизма), или же таинственная магическая сила фетиша непосредственно связана с самим этим предметом, неотделима от него (такова была позиция сторонников аниматизма). Правда, обсуждение подобных вопросов сегодня стало уже анахронизмом, а термины "анимизм", "аниматизм", да и "фетишизм" практически исчезли со страниц религиеведческих сочинений.  
 
Все реже встречаются они и у этнографов: стремясь не навязывать носителям изучаемых ими традиций эти схемы и пытаясь выяснить принципы, по которым те сами делят явления окружающего мира на живые и мертвые, одушевленные и неодушевленные, они приходят к выводу о том, что к разряду преметов, наделяемых свойствами фетишей, относятся те из них, которые отличаются от обычных "способностью к самостоятельным действиям" или даже просто "способностью оказывать воздействие".  
 
Похоже, тезис об "оживотворении" вещей-фетишей принадлежит не столько носителям архаической культуры, сколько религиеведам, считающим, что "способностью оказывать воздействие" может обладать только живое существо, и переносящим эту установку на анализируемые ими явления. Сходным образом обстоит дело и с тезисом о "сверхъестественности" силы фетишей: он как бы сам собой появляется в научных работах для объяснения того могущества, каким наделяют их носители традиции, хотя сами они ожидают от своих амулетов и талисманов вполне конкретной помощи в своих обычных делах: удачи на охоте, защиты жилища, физической неуязвимости в военных стычках и т. д. Но поскольку для научно ориентированной мысли неестественно утверждать, будто какой-то камушек, обмотанный тряпками, способен помочь на охоте или отогнать врага, ему приписываются сверхъестественные свойства, вера в которые якобы разделяется и первобытным человеком.  
 
Все эти проблемы, разумеется, не возникают при семиотическом подходе, позволяющем говорить о "предметном коде культуры", о "языке вещей", о "семиотическом статусе вещей". Действительно, рассмотрение феномена фетишей как знакового явления позволяет снять многие вопросы религиеведов.  
 
Так, вопрос о том, является ли фетиш "вместилищем" некоего "живого существа", или таящаяся в нем сверхъестественная сила неотделима от предмета, столь актуальный для исследователей-религиеведов, но попросту нерелевантный для самих носителей традиции, здесь вообще не встает: материальный объект - "видимый и осязаемый" - служит означающим знака, означаемым которого может быть и животное, и человек (как живой, так и умерший), и дух, и некая сила, исходящая от них.  
 
Одновременно находит себе объяснение и то бесконечное разнообразие вещей и предметов, способных выполнять функции фетишей, которое препятствовало всем самым изощренным их классификациям (в зависимости от формы, материала или каких-либо иных физических характеристик). В частности, безуспешными оказались попытки связать характер материала, из которого изготовлен фетиш, с тем или иным культом. Например, кусочек дерева или камень особой формы мог использоваться то как охотничий талисман, то в качестве домашнего охранителя, а потому отнести такой фетиш к культу дерева или камня, культу природы, промысловому культу или культу домашних духов-покровителей не удается. Более того, известны случаи, когда на эти же каменные или деревянные фигурки из числа предметов игры природы надевали одежду8, которая и сама по себе могла служить духом-охранителем (как, например, кетские дангольс или ненецкие мяд' пухуця, представлявшие собой миниатюрную одежду). К какому культу отнести эти одетые в домашнюю одежду природные объекты, одни из которых были призваны помогать на охоте, другие способствовали благополучным родам, третьи содействовали выздоровлению от болезней, а четвертые объединяли все эти функции? Иными словами, различия между вещами как артефактами, созданными самим человеком, и природными объектами, тоже явно оказываются нерелевантным: в качестве фетиша могут выступать практически любые природные или искусственно созданные объекты (деревья, скалы, камни, шкурки, кости, когти или другие части животных, но также их изображения, зооморфные или антропоморфные фигурки-идолы, орудия труда, утварь, одежда и т. д. и т.п.). И это легко объяснимо именно с семиотической точки зрения: и сами объекты, и их части или изображения могут служить знаками. Как очень точно заметил А.К.Байбурин, наиболее детально исследовавший в своих работах семиотический статус вещей, в архаических и традиционных обществах "отсутствует та специализация знаковых систем, то разделение на мир знаков и мир вещей, которые так характерны для современного общества. Здесь вещи всегда суть знаки, но и знаки суть вещи... При вхождении в некоторую семиотическую систему (например, в ритуал) они функционируют как знаки, при выпадении из системы - как вещи".  
 
По его мнению, на условной "шкале семиотичности" все предметы могут быть разделены на три неравные по объему группы: предметы с постоянно высоким семиотическим статусом (маски, амулеты, украшения и т. д.), в которых вещность и утилитарность стремятся к нулю, а знаковость выражена максимально; предметы с постоянно низким семиотическим статусом (такие вещи, лишенные знаковости, существуют, как считает А.К.Байбурин, лишь в современной культуре), а основная группа вещей используется то как вещь, то как знак, причем их семиотический статус в разных этнических культурах может быть различным, меняться в зависимости от конкретной ситуации и изменяться во времени. Поскольку, далее, четкое противопоставление практического и символического невозможно, А.К.Байбурин предлагает говорить о двух видах прагматики: утилитарной и знаковой. При этом он понимает прагматику как потребности, которые могут быть двоякого рода - утилитарные и знаковые: "Если для первобытного человека утилитарная прагматика - лишь необходимое условие для осуществления высших, сакральных целей, то современный человек склонен не менее решительно перегибать палку в другом направлении, рассматривая символическую деятельность как простое приложение к основной - хозяйственно-экономической"10. Такой подход позволяет снять противопоставление рационального и иррационального: их разграничение всегда субъективно, поскольку "каждое общество расценивает основные проявления своей социальной жизни как рациональное". Бессмысленно для первобытного человека и наше различие между реальностью и видимостью: "Все, что способно воздействовать на ум, чувство и волю, тем самым утверждает свою реальность"11. Важным в методологическом отношении представляется и еще одно предложение А.К.Байбурина, заключающееся в том, чтобы различать среди вещей-знаков "вещь-текст" и "вещь-символ". Правда, из приводимых им примеров можно заключить, что под "вещью-текстом" он понимает то, что "прочитываетс%F
« Изменён в : апреля 12th, 2007, 3:37pm пользователем: Saeri » Зарегистрирован
Альвдис Н. Рутиэн
Мифическая личность
*****





   
Просмотреть Профиль Е-мэйл

Сообщений: 2700
Re: Звериные обереги, фетиши
« Ответить #1 В: февраля 19th, 2007, 7:03pm »
Цитировать Цитировать Править Править

Чудесная статья!
 
Елена Сергеевна, как всегда, мудра и блистательна  Cheesy
 
mohnaty, спасибо, что принесли.  Cheesy cat Cheesy
Зарегистрирован

Есть такая профессия - Родину просвещать!
Страниц: 1  Ответить Ответить Уведомлять Уведомлять Послать Тему Послать Тему Печатать Печатать

« Предыдущая Тема | Следующая Тема »

Форум портала «Миф» » Powered by YaBB 1 Gold - SP1!
YaBB © 2000-2001,
Xnull. All Rights Reserved.

Google
 

Подсайты и проекты Миф.Ру:
Epic.Mith.Ru
современное изучение эпоса
Arigato.Mith.Ru
Япония: древняя и современная культура
Caucas.Mith.Ru
наука, культура и природа Северного Кавказа
Museum.Mith.Ru
современная мистическая живопись
День в истории
иллюстрированная летопись культуры и истории

Портал "Миф"

Научная страница

Научная библиотека

Художественная библиотека

Сокровищница

"Между"

Творчество Альвдис

"После Пламени"

Форум

Ссылки

Каталоги


Общая мифология

Общий эпос

Славяне

Европа

Финны

Античность

Индия

Кавказ

Средиземноморье

Африка, Америка

Сибирь

Дальний Восток

Буддизм Тибета

Семья Рерихов

Искусство- ведение

Толкиен и толкиенисты

Русская литература

На стыке наук

История через географию


Зверики Пейзажи Чудеса природы Живопись fantasy Живопись космистов Летопись культуры Модерн Мир Толкиена Буддийское искусство Национальные культуры Кимоно Рукоделие Улыбнемся!
портал "Миф" (с) 2005-2014

Rambler's Top100 mith.ru